А.Орехъ: На нашем радио я делаю ежедневный политический комментарий, как сказали бы раньше, на злободневную тему. Я должен сказать, что занимаюсь этим уже лет десять. Так вот в последние годы это стало делать значительно труднее. Не в смысле редакционной политики - я за десять лет не показал своему руководству - по просьбе руководства - ни одного материала. Мой главный редактор узнает о том, что я скажу на ту или иную тему, включив приемник или прочитав комментарий на нашем сайте. Я закончил факультет журналистики МГУ в середине девяностых, кстати, очень много талантливых ребят из этого выпуска сейчас и на телевидении, и на радио, и в газетах работают. Так вот, практически все мои коллеги-однокурсники, признают, что им приходится что-то согласовывать, идти на какие-то уступки. Я, слава Богу, от этого избавлен. Но работать стало сложней. Именно новостей, новостей как таковых, практически нет. Я вижу, что количество поводов уменьшается, выбор тем сужается. Дай Бог, за неделю произойдет какое-то событие, которое действительно можно рассматривать как повод для дискуссии, для анализа. Обычно все сводится к схеме: президент выступил, мы прокомментировали. Мы можем анализировать точку зрения одного человека или узкого круга лиц, и мы не всегда в состоянии понять, выражает человек свое мнение или озвучивает чужое. Ты видишь определенный круг тем, на которые пишешь свой комментарий - из недели в неделю, из месяца в месяц, иногда из года в год. Я могу утверждать, что каждый месяц я говорю о дедовщине в армии. Раньше это была Чечня - раз в неделю там точно что-то происходило. Выход из этих проблем многократно обсуждался в наших больших аналитических программах, дискуссиях. И создается впечатление, что ты башкой в стену молотишь без ответной отдачи. Мы понимаем, что от наших обсуждений, по большому счету, мало что меняется. Но мы также понимаем, что должны этим заниматься. Потому что у нас просто нет другого выхода, нет выбора.

В.В.Смирнов: Вы очень жестко привязываете вашу реплику, или комментарий к каким-то конкретным событиям, а какие-то более крупные вещи, явления - вы можете на это реагировать?

А.Орехъ: Мы все-таки живем в информационном потоке дня и отталкиваемся от событий дня. На общие темы я пишу на одном из Интернет-сайтов. Что касается положительных поводов для комментария, я знаю, что многим людям нравится, что ничего, по большому счету, в стране не происходит - хорошо, что ничего не происходит плохого. Вот вчера была годовщина взрыва на "Автозаводской" - слава Богу, что не приходится писать на эти темы так же часто, как приходилось это делать когда-то. Можно рассказать, как вице-премьер Медведев в рамках национального проекта поехал в Псков. Но вы понимаете, недавний социологический опрос показал, что национальный проект на себе почувствовали всего лишь три процента наших граждан. Получается, что событий, которым можно по-настоящему порадоваться, нет. А хотелось бы, чтобы они были. Вот выиграют наши чемпионат мира по хоккею - с 93 года выиграть не можем - обязательно об этом напишу.

В.Е.Голованов: Долгие десятилетия слушаю радиостанцию "Свобода". Кто у вас занимается кадровой политикой, где вы нашли таких людей, которые дают вам информацию - по всей стране и очень профессионально?

Д.Гальперович: Есть люди, которые осознают, что у них в городе нет того масс-медиа, в котором можно рассказать о том, о чем бы им хотелось рассказать. И они предлагают свои услуги радио "Свобода". Мы смотрим, что человек знает, что он собой представляет, иногда ошибаемся, иногда нет. Мы руководствуемся, конечно, определенными стандартами. У нас есть некая стилевая книжка, style book, мы говорим им, как нужно вести себя у нас в эфире и т.п. Я не согласен с тем, что новостей нет совсем. И более того, я совсем не согласен, что это справедливо в отношении радио. Радио существует в ячеистой, привязанной к определенному коммьюнити среде. В каждом городе есть свое радио, которое запросто может обсуждать городские новости, и эти новости есть всегда. Вопрос в том, что является новостью, а это определяется тем, где информационное масс-медиа находится, в какой общественной среде оно работает. Общественное окружение медийной области, среда, которая существует вокруг радиостанции, непосредственно связана с тем, что мы считаем основой для репортажа, основой для анализа, основой для новостей.

С.В.Курохтин: Я, конечно же, не могу не откликнуться на дискуссию о кадрах. Я сам выпускник факультета журналистики МГУ, очень много работаю с выпускниками факультета журналистики, принимая их на работу на "Маяк". Это скептическое отношение, которое нам продемонстрировали коллеги из "СИТИ-FM", появилось в девяностые годы, когда в журналистику - и это для нее было тогда очень полезно и позитивно - пришли не журналисты. Я прекрасно понимаю, что приход этих людей был очень полезен для журналистики и сыграл очень большую роль. Потом эти люди в какой-то степени потеряли чувство меры, полагая, что только не журналисты могут быть хорошими журналистами. Я думаю, что к этому относиться нужно спокойно. Выпускники факультета журналистики в той же пропорции, что и выпускники других факультетов, могли заниматься журналистикой и не заниматься журналистикой. О профессионализме журналистов часто судят филологи и историки. Но все мы понимаем, что если бы у нас была отличная филология, с русским языком все было бы хорошо, я бы тогда был уверен, что на филологическом факультете готовят великолепные кадры. И если бы с историей у нас было получше, не было бы этих учебников, которые мы читаем, уровень исторической дискуссии был повыше, то, наверное, я бы с большим уважением относился к выпускникам исторического факультета. Нет, они такие же люди, как и мы, с разным уровнем профессионализма. К нам больше требований, но бросать в нас камень не стоит.

А теперь о том кризисе, который, на мой взгляд, существует в информационной журналистике. Здесь несколько раз прозвучало радостное ощущение того, что теперь стало много информационных радиостанций. О чем мы говорим? Люди, что сидят за этим столом, сидели бы в этом составе и десять и пятнадцать лет назад. "Маяк", "Эхо Москвы", "Свобода", Би-Би-Си - все они существовали. Появление "СИТИ-FM" - вот и все, что произошло за это время. О каких новых информационных станциях мы говорим? Никакого прибавления в информационной радиожурналистике не произошло. Одной из причин этого является тот кризис, о котором я хочу сказать. Это технологический уровень информационной радиожурналистики. Он в каком-то смысле ужасающий - конечно же, по сравнению с нашими телевизионными коллегами. Сейчас главная фигура на информационном радио - это человек с мобильным телефоном. Это то же самое, как если бы у нас в ньюсрумах стояли пишущие машинки. Ни один уважающий себя телевизионный коллега не поедет на репортаж не то что без водителя, оператора, ассистента оператора, но и без системы передачи информации немедленно в редакцию через спутник или через релейку и, возможно, системы монтажа прямо на месте. Даже при всех понятных требованиях к телевизионной картинке, все равно, наш отрыв от телевидения становится угрожающим. Радиосообщество тратит на информацию непозволительно мало денег. Я понимаю, что информационные станции часто не могут себе это позволить, но есть опасность, что мы очень и очень сильно отстанем.

Телевизионные каналы в силу ряда причин даже не ставят перед собой задачу сделать рейтинг на новостях, мы с вами прекрасно знаем, на чем они делают рейтинг. Но они не могут себе позволить снизить определенную планку технологического уровня новостей. Деньги, которые они тратят на новости, действительно очень велики. На радио, к сожалению, эта пропорция не соблюдается. Вполне резонно поставить вопрос: что такое новости для тех станций, которые мы условно причисляем к информационным? Для меня главный показатель - это интенция, то, что мы хотим сделать. От того, что ты хочешь сделать, как правило, напрямую зависит, сколько ты в итоге сделаешь. Какие из тех станций, которые мы отнесли к информационным, ставят задачу сделать рейтинг на новости, которую они будут дальше вести, раскручивать, отслеживать? Увы, как правило, те станции, представители которых здесь выступали, большего добьются на обсуждении общественных процессов, на ток-программах, на прямых дискуссиях, интерактивных программах и сочтут это для себя более важным - а в каком-то смысле и более выгодным, рейтинговым - чем упорное отслеживание конкретной новости, отправка туда корреспондента, проведение расследования, восстановление аудиокартины случившегося. Это серьезный и большой труд. Мы должны не жалеть денег и усилий, чтобы этого добиваться. Вот прозвучавший здесь пример - как радиостанция "Эхо Москвы" послала своих корреспондентов по необъятным просторам нашей родины по железной дороге. Такой же пробег, только автомобильный, сделала радиостанция "Маяк". Наши журналисты ехали и рассказывали, какие у нас дороги. И это вполне прилично звучит в эфире. Но мы должны понять, что это позавчерашний день радиожурналистики. Что этот человек должен ехать туда не с мобильным телефоном, а с хорошим компьютером, в котором он сразу может качественно записывать и монтировать материал. И сойдя с поезда или выйдя из машины у любого Интернет-кафе, согнать его по Интернету на сервер своей редакции, и там это все пойдет в эфир в настоящем хорошем звуке. Действительно, очень важно, чтобы его путешествие мы услышали в звуке. Иначе наш новостной уровень мельчает. Я не согласен с тем, что у нас нет репортажей - они, безусловно, есть. Это достойные работы, которые представляются на "Радиоманию". Но то, что раньше называлось или журналистским расследованием, или даже просто передачей - что есть у наших коллег на "Свободе" или на Би-Би-Си, а они могут себе позволить сделать очень качественный материал, не двух-трех минутный, а значительно больше. Можно назвать это даже очерком, пожалуйста. Но такого рода работа очень заметна, она придает определенный вес станции. Такая работа - регулярная, постоянная - не выполняется, и, естественно, мы часто очень бедны по звуку. Мы первые должны за уровень звука биться, иначе это станет звуковым кризисом информационного радио.

М.Ю.Ганапольский: Два слова по поводу будущего радио. На мой взгляд, радио умирает, и скоро, лет через пять-шесть, его не будет в том виде, в котором оно существует сейчас. Могильщик радио - Интернет. В двух смыслах. Вначале Интернет воспринимали как некий технический набор. Но кроме Интернета как технологии появилась еще содержательная история под названием блоги. Интернет превратил любое наше проявление в товар. В интеллектуальной сфере проблема заключается в том, что в один момент благодаря Интернету все оказались в абсолютно равном положении, все могут конкурировать своими интеллектуальными продуктами. Радио и телевидение выигрывали своей внеконкурентностью. Человек, который в Интернете выкладывает интересные фотографии, имеет 140 000 посещений в день. Это больше, чем средняя дневная аудитория радио "Эхо Москвы". Инструментарий позволяет каждому быть "Эхом Москвы", "Маяком", радио "Свобода". Люди хотят информации, и ее они получают из Интернета. Я сам не слушаю новости "Эха Москвы", потому что, пока выйдет в эфир информационный выпуск, я все уже узнаю из десяти источников. Люди хотят услышать мнения, и они заходят на форум. Зачем ждать 16 часов по московскому времени, когда на "Эхо" доберется по заторам Сергей Марков, когда я могу зайти на блог Маркова, где он уже все напечатал. А скоро - и сказал. Интернет являет собою могильщика традиционного института радио. Как мы можем выжить? Можно выжить только коллективом. Чем мы можем взять? Во-первых, брендом - за которым есть шлейф качества - таким, как Би-Би-Си, например. И пониманием того, что у каждой радиостанции есть своя специфика, что "Маяк" - это содружество журналистов вот таких, а "Эхо Москвы" - это содружество журналистов вот таких. Мы выживем, если будем отчетливо артикулировать то единственное, что привлекает слушателей к средствам массовой информации. Первое - правдивость информации. И второе - яркая позиция, которая привлекает определенный сегмент радиослушателей.

Д.Гальперович: Когда на Би-Би-Си появилось телевидение, а сначала это была радиокорпорация, думали - все. Оказалось, нет. Оказалось, что есть масса мест в мире, где небогатый человек хочет купить дешевый радиоприемник, чтобы включить его и услышать в определенное время погоду на сегодня и на завтра. И одна из гарантий сомнительности такой перспективы, которую описал Матвей, состоит только в одном: радио - это единственный невизуальный источник информации. Матвей говорит о скорости доставки информации, например, о новостях, которые человеку легче прочесть в блоге или на информационном сайте, чем ждать эфира. Вопрос в том, хочет ли он читать биржевую сводку - сколько стоит сегодня алюминий, к примеру, - или ему нужно слышать, что по этому поводу думает эксперт. Это очень существенно - кликнуть два окна и смотреть одним глазом в одно окно браузера, а другим в другое человек не может. Радио - это единственное невизуальное, а значит могущее быть фоновым средство массовой информации.

Л.Д.Болотова: В ходе дискуссии были поставлены и обсуждены в первом приближении важнейшие проблемы современной радиожурналистики. Их невозможно решить быстро, но необходимо осознать и принять во внимание и теоретикам, и практикам. Безусловно, развитие новейших технологий, достаточно быстрое распространение Интернета, который превращается в качественно новый вид массовой коммуникации, заставляет задуматься о путях дальнейшего развития радиовещания. Как это уже было в годы активного вторжения телевидения в систему СМИ, радио предстоит бороться за выживание в иных исторических условиях. Одним из путей решения этой задачи станет преодоление технологического кризиса информационного радиовещания, которое осложняется относительной неразвитостью современных коммуникационных систем в разных регионах России и невозможно без решения этой проблемы в масштабах всей страны. Участники разговора обратили внимание на необходимость расширения круга приглашаемых экспертов-аналитиков, определенную эволюцию интерактивной составляющей эфира, новые подходы к информации на радио. Заслуживает особого внимания требовательное отношение руководства радиостанций к отбору молодых кадров, отмеченное рядом участников дискуссии снижение общего образовательного уровня будущих журналистов, что, безусловно, не может не вызывать обеспокоенности у преподавателей факультетов журналистики, а также поиск новых форм сотрудничества редакций и вузов. Мне кажется, что в целом разговор получился интересным и продуктивным как для практиков отечественной радиожурналистики, руководителей радиостанций, так и для представителей ведущих университетов страны.